Предстоятель РПЦ пояснил: если праздность очевидно вредна, то уныние часто воспринимают как «личное дело», хотя на деле оно разрушает не только самого человека, но и его окружение.

По словам Патриарха, уныние – это не просто грусть или временная апатия, а маркер глубинных проблем: незнания основ духовной жизни, слабой веры или жизни «как неверующий». «В ответ на молитву Господь даёт надежду, даёт благодать, даёт силы решать проблемы. А вот если вместо готовности решать трудности нас посещает уныние – это от лукавого», — подчеркнул он. Особенно опасно, когда человек начинает унывать заранее, ещё до того, как случилось что-то плохое, – это лишает сил и парализует волю.

Интересно, что всего за десять дней до этого Патриарх затрагивал другую грань человеческих запросов. В проповеди на Сретение в Храме Христа Спасителя он предостерегал от молитв о материальных благах: «Не надо просить «увеличь зарплату» или «помоги стать начальником» – на такие просьбы небо не отвечает». Выходит, что церковь призывает сосредоточиться не на бытовых неурядицах и не на унынии из-за них, а на доверии Богу, Который даёт силы ровно настолько, насколько нужно.

Сам же великопостный канон, прозвучавший в тот вечер, создан Андреем Критским именно как лекарство от уныния – через покаяние и осознание своих слабостей человек получает не повод для отчаяния, а шанс на внутреннее обновление. В Сретенском монастыре, где служил Патриарх, эта мысль прозвучала особенно отчетливо: духовная весна начинается с борьбы с тем, что тянет вниз.