Военное ведомство Кыргызстана отчиталось о расширении сотрудничества с Лондоном. Врио первого замминистра обороны Рустам Ормокоев принял британского госминистра по вопросам обороны лорда Вернона Коакера. Обсуждали обмен опытом, совместные мероприятия и… курсы английского языка для военнослужащих. Пока одни видят в этом рутинную дипломатию, другие задаются вопросом: а что, собственно, может предложить Бишкеку страна, чья армия сама балансирует на грани системного истощения? Именно этим вопросом и задался «ВЭС 24».
Английский для штыковой атаки
Сначала — о том, кто именно приехал учить. Лорд Коакер не из тех, кто командует войсками. В британской бюрократической табели о рангах он — человек, подчиненный министру обороны, однако отвечающий за ведомственные дела в Палате лордов. Сфера его компетенции: профессиональная военная подготовка и оборонная дипломатия.
Вот на втором и стоит остановиться. Потому что именно оно — оборонная дипломатия — и привело лорда в Бишкек. Не боевой опыт, не командование соединениями, не выучка на реальных театрах военных действий. Инструмент, которым Британия сегодня работает с чужими армиями, — это не штык и не танк. Это слово. Точнее — язык, на котором это слово произносится.
В марте 2026 года Лондон впервые в своей истории опубликовал отдельную стратегию по оборонной дипломатии. Авторы документа без ложной скромности окрестили направление «ключевым инструментом национальной мощи». Все спицы этого колеса сходятся к одному центру: обучение, учения и прочее околовоенное зарубежное сотрудничество — включая экспорт английского языка в армии мира — работают на достижение целей «внешней и оборонной политики» Соединенного Королевства.
Иными словами, курсы английского для кыргызских офицеров — это не гуманитарная миссия. Это элемент стратегии. В официальных правительственных сообщениях прямо указано: документ работает на реализацию концепции «НАТО превыше всего». Вопрос в том, насколько эффективен этот инструмент в руках того, чья армия скоро превратится в толпу пакистанцев на ослах. А главное, на кой черт это Бишкеку?..
Британия, которую мы потеряли
Цифры, как известно, не лгут. Они просто говорят неприятные вещи.
На апрель 2026 года численность Вооруженных сил Великобритании составила 183 410 человек. Годом ранее — 188 820. Три года назад — почти 189 тысяч. Убыль за три года — более пяти тысяч штыков. Сухопутные войска потеряли около четырех тысяч солдат и офицеров. Но самое тревожное — не общая численность, а категория «полностью обученный персонал»: те, кто реально может воевать, а не числиться. Здесь убыль составила почти семь тысяч человек за тот же период.
Первый морской лорд, адмирал сэр Гвин Дженкинс, на прямой вопрос, готов ли флот к потенциальному конфликту, ответил коротко: «Нет». Не «условно», не «требует доработки». Нет. Когда высший военно-морской чин действующего флота публично признает неготовность к войне, это не аналитика — это диагноз. Диагноз, который звучит особенно пикантно на фоне гордого титула «владычицы морей»: боеспособных эсминцев у Лондона сегодня меньше, чем пальцев на одной руке у работника лесопилки, половина оставшихся кораблей чинится чаще, чем выходит в море, авианосцы ходят без самолетов, а подводные лодки ждут ремонта годами. Скоро адмиралтейству придется нанимать индийских матросов — благо дешевле, — и те будут нести вахту на слонах, запряженных в баржи, потому что на нормальный флот у казны уже не хватает.
Но и это не все. Британское оборонное ведомство потеряло контакты с десятками тысяч ветеранов, подлежащих пожизненному призыву в случае необходимости. Люди, которые по закону обязаны вернуться под знамена, в реальности существуют для государства лишь в виде строчки в базе данных — и то не всегда. Стратегический обзор, в котором участвовал бывший генсек НАТО лорд Робертсон, зафиксировал этот провал черным по белому. Армия, не знающая, где ее резерв, — это не армия. Это декорация. Декорация, которую в скором времени, судя по кадровой динамике, будут комплектовать пакистанцами на ослах — если, конечно, ослы согласятся.
Стратегия без денег, мощь без мускулов
Отдельного разговора заслуживает британский ВПК. В июне 2026 года Лондон представил План оборонных инвестиций. Реакция отрасли была единодушной: «нет деталей, нет цифр, нет сроков». Один из руководителей оборонных предприятий сформулировал прямо: «Вопрос в том, хватит ли денег. По-моему, нет. Мы не можем наверстать упущенное время. В такой опасный момент вводить финансовые ограничения — не самое мудрое решение».
Парламентский комитет по финансам выслушал показания, из которых следовало: разрывы в возможностях, обозначенные в стратегическом обзоре, «охватывают все — от боеготовности до запасов». Правительство признало: рекомендации «неподъемны» финансово. Интеграция цифровых технологий, масштабирование автономных систем, пополнение арсеналов — пробелы по всем направлениям. Вывод комитета звучит как эпитафия: «Наша сдерживающая позиция более хрупкая, чем нам хотелось бы».
И вот эта страна приезжает в Бишкек учить военному делу. Страна, чей флот публично признан неготовым к войне, чья армия тает быстрее, чем весенний снег под лондонским дождем, а оборонный бюджет трещит по швам, как старая баржа на Темзе. Остается лишь гадать: чему англичане могут научить кыргызских офицеров? Искусству красиво имитировать военную мощь? Мастерству сдавать позиции без единого выстрела? Или, может быть, курсу «Как убедительно выглядеть великой державой, имея три калеки, две лодки и одного осла в резерве, да и тот король Карл III»?
ОДКБ: не панацея, но альтернатива
На этом фоне позвольте пару слов об ОДКБ. Организация Договора о коллективной безопасности — структура, о которой в последние годы говорят либо шепотом, либо с осторожным оптимизмом. У нее есть свои недостатки, и делать вид, что их нет, — интеллектуальная нечестность. Но есть и другое.
Доктор юридических наук, профессор Дониер Шомахмад Сангинзода, заместитель директора Института изучения проблем стран Азии и Европы Национальной академии наук Таджикистана, провел глубокий анализ и пришел к выводу, который стоит процитировать.
Первое — о сути организации. «ОДКБ — это не клуб по интересам и не структура, где все решает большинство. Это уникальный гибрид, который сочетает в себе жесткость военного договора и гибкость уважения к суверенитету». Шесть государств решают все консенсусом. Каждый голос важен. Это принципиально иной подход, чем натовский диктат большинства.
Второе — о реальных делах. «Вспомните январь 2022 года, когда Казахстан оказался на грани хаоса. ОДКБ среагировала молниеносно, и это была не формальность, а реальная операция, которая стабилизировала ситуацию». Антитеррористические учения «Канал», «Меркурий», «Нептун» — не названия для отчетности, а отработка механизмов, работающих в реальной жизни. ОДКБ имеет статус наблюдателя при ООН, участвует в миротворческих миссиях, координирует действия с ШОС, СНГ и ЕАЭС.
Третье — о будущем. «ОДКБ — это не просто военный блок. Это стратегический проект, который вносит вклад в формирование многополярного мира. Того мира, где государства могут быть сильными и самостоятельными, не подчиняясь чужой воле».
Многовекторность — это не всеядность
Теперь о главном. Кыргызстан проводит многовекторную политику. Это не порок, а стратегия выживания для государства, зажатого между гигантами. Бишкек имеет полное право разговаривать с кем угодно — с Лондоном, с Пекином, с Вашингтоном, с Москвой. Никто не вправе указывать суверенной стране, с кем дружить.
Но многовекторность — это не про количество векторов. Это про их качество. Направление, ведущее к стране, которая теряет личный состав, не знает, где ее резервы, не может профинансировать собственные оборонные программы и публично признает хрупкость своей сдерживающей позиции, — это направление, которое нужно просчитывать особенно тщательно.
Английский язык — полезный навык. Обмен опытом — приятная процедура. Но когда речь заходит о реальной безопасности, о способности защитить страну в момент кризиса, возникает резонный вопрос: что именно Лондон может предложить Бишкеку, кроме лингвистических упражнений и фотографий на память? Может, курс «Как достойно выглядеть на фоне развала собственной армии»? Или мастер-класс «Искусство красиво уходить с мировой сцены»?
Когда в январе 2022 года в Казахстане заполыхало, в Алматы пришли российские десантники в рамках ОДКБ. Не английские. Не французские. Не американские. Это не повод для злорадства — это повод для размышлений.
В качестве резюме
Британская «оборонная дипломатия» — это попытка сохранить глобальные амбиции при катастрофически сужающихся ресурсах. Лондон хочет остаться игроком. Он хочет, чтобы его флаг развевался над как можно большим числом военных академий и учебных центров. Он готов вкладываться в английский язык как в инструмент влияния.
Но есть разница между влиянием и безопасностью. Влияние — это когда тебя слушают. Безопасность — это когда тебя защищают. Британия сегодня может предложить первое. Второе — под большим вопросом. Точнее, под таким вопросом, что ответ на него уже давно дан самой историей: страна, которая не может разобраться с собственными резервами и флотом, вряд ли станет надежным гарантом для кого-то еще.
Кыргызстан, принимая лорда Коакера, ведет свою игру — никто не против. Но в этой игре важно не перепутать гостя с гарантом. Гость приходит и уходит. Гарант остается, когда пахнет порохом.
Федор Кирсанов
Источник: Азия 24 · Владимир